coshevka | Ностальгические крымские заметки (продолжение) (Reply)

Самая длинная экскурсия у нас была в Бахчисарай. Это большая поездка, на 10 часов, фактически на целый день. Мы посмотрели не только дворец, но и находящийся рядом пещерный город Чуфут-Кале, заглянув по дороге в Успенский монастырь. Сам Бахчисарай, оказывается, довольно большой город, и в центре его, как-то и не очень приметно даже, стоит ханский дворец. Это и в самом деле дворец-сад. Доныне сохранился только летний дворец крымских ханов, он относительно небольшой, с внутренними двориками, посреди которых журчат фонтаны.

Знаменитый «Фонтан слез» тоже внутри такого дворика. На нем всегда лежат две свежие розы – в память о Пушкине…
Изумительно красива отделка дворца – многообразные витражи, расписные узорчатые потолки и двери, резные украшения.

Возможно, кому-то убранство покажется скромным по сравнению с питерскими, например, царскими хоромами, но все-таки это пятнадцатый век. Строили дворец мастера из Турции, так как сами крымские татары были кочевниками и строить особо не умели. Существовал еще зимний дворец, он, наверное, был больше и роскошнее, но в XVIII веке он был разобран для строительства Симферополя. В Крыму это вообще распространенная практика, видимо, со стройматериалами у них туго.

Совсем недалеко от Бахчисарая находится пещерный город Чуфут-Кале («Еврейская крепость»). Это название город получил в ХV веке, когда в нем остались жить караимы – тюрки, принявшие иудейскую веру, почитающие Тору и не признающие Талмуд. Караимы и до сих пор живут в Крыму, их нынешний центр находится, кажется, в Евпатории. А тогда это был – Чуфут-Кале. Хотя сама крепость основана задолго до прихода караимов в Крым, веке в восьмом. Тогда и появились первые укрепления и пещеры. Потом здесь жили татары, а после постройки Бахчисарая они спустились туда, оставив крепость караимам. Караимы жили хорошо, древние пещеры они использовали для хозяйственных нужд, а сами жили в каменных домах. У них даже была типография. До девятнадцатого века обитателям Чуфут-Кале не разрешалось не только селиться в Бахчисарае, но даже ночевать там. Поэтому, закончив торговые дела, караимы вечером неизменно поднимались к себе в крепость. Однако, к середине девятнадцатого века запрет, наконец, отменили, и город постепенно опустел. Причем, его жители поступили как истинные иудеи: они разобрали свои каменные дома и перевезли их в Бахчисарай. Именно поэтому сейчас в крепости, кроме пещер и каменных дорог с глубокими колеями от повозок, почти ничего не осталось. Только «святые» дома, которые, видимо, трогать рука не поднялась: мавзолей, в котором похоронена дочь хана Тохтамыша, и кенасы – молитвенные дома караимов.

Пройдя насквозь весь каменный город, расположенный на плато, выходишь к северному склону горы и видишь изумительно красивую долину с виноградниками, с высоты 600 метров.

А поднимались мы с юга, причем, сначала домики (кенасы) Чуфут-Кале казались нам крошечными и неприступными, и не верилось, что мы туда поднимемся.

Но наша экскурсовод – очень милая блондинка, Ира, - как-то незаметно, с шутками-прибаутками, байками, остановками подняла всю группу к самым южным воротам города. Ворота эти называются «тайными», потому что снизу, да и даже с совсем близкого расстояния они не видны.

По дороге же в крепость мы прошли мимо Успенского монастыря и ненадолго задержались там. История монастыря типична: некогда он был центром православия в Крыму, пользовался уважением даже у мусульман, потом, после выселения христиан из Крыма, захирел, затем, в девятнадцатом веке снова открылся, а после революции, сами понимаете… Открылся вновь в 1993 году и сейчас уже довольно неплохо обустроен. Он расположен как бы на трех этажах – нижняя часть его, хозяйственно-административная, расположена в долине, рядом с караимским кладбищем. Здесь добротные новые дома, стоят машины, жизнь кипит. Средний этаж – тот, по которому проходит дорога, тут проходят все туристические маршруты, стоят церковные лавки, бьет источник, - не святой, но просто очень хороший карстовый источник, а освящают воду тут же и продают, хотя можно набрать, конечно, и самим. На этом же этаже стоит дом настоятеля для приема гостей (собственно дом его расположен внизу, там спокойнее). И отсюда же, через красивые ворота ведет лесенка наверх – к церкви и кельям.

Это третий этаж монастыря. В кельи нас, конечно, не пустили, снизу видны только окошки, прорубленные в горе, над ними – прекрасные фрески, золото и лазурь, написанные прямо на скале.

Церковь Успения Богородицы тоже находится внутри скалы. Туда, разумеется, можно зайти. Она совсем небольшая, пол в ней новый, мраморный, красивый, а стены и потолок естественно-скальные, низко нависают над головой, поддерживаемые несколькими колоннами. Здесь довольно прохладно.

Обратно в Симеиз ехали уже в темноте. Жутковато и вместе с тем романтично светилось море под обрывом, вдоль дороги. Но уже привыкли мы за эти дни и к местным дорогам и к местным водителям, не боялись.

Хотелось, конечно, съездить во многие места, но не осталось ни денег, ни времени. Что успели, то успели. Уезжали с сожалением и с твердым намерением вернуться сюда следующим летом. А получится ли, Бог весть… Но если доведется вернуться в Симеиз опять, я обязательно съезжу в Крымские пещеры, прокачусь по подземной реке; поднимусь пешком на Ай-Петри, и, конечно же, заберусь на Диву, хотя бы на четвереньках.

И вот, спустя два года мы опять в Симеизе. Как, оказывается, радостно возвращаться в знакомые места! Особенно, когда тебя там помнят. А ведь помнят! Хозяйка встретила, как родных, уверенно повела в ту комнату, где мы были в прошлый раз: «Вам ведь здесь нравилось!». Ну, как она запомнила? В «Райском уголке» наша Рада вышла нам навстречу с распростертыми объятиями, даже повара нас узнали… Я все-таки не питаю иллюзий по поводу какой-то нашей исключительности, просто люди такие – внимательные. Кстати, о чем я не писала в прошлом письме, хотя это было: здешние жители, конечно, отличаются от наших – неспешностью, добродушием, вот, внимательностью к людям. Мужчины почти не матерятся, особенно молодежь. Сидит, понимаешь, компания парней лет 19-20, шумят, смеются – и ни слова мата! Чудеса, да и только.
Продолжение следует.